Начнём с того, что хотя у У.Эко и Л.Бритта количество признаков фашизма совпадает, но сами признаки в их большинстве содержательно разные. Т.е. система признаков фашизма У.Эко не может быть преобразована в систему признаков Л.Бритта (и наоборот) путём синонимического преобразования текста, иначе говоря ни одна из них не может быть выражена в иных словах так, чтобы содержание обоих синонимически преобразованных текстов совпало. Это означает, что каждый из авторов набора признаков излагает свои субъективные представления о фашизме, но не описывает фашизм как социальное явление, объективно существующее в реальной жизни. Поясним это на примере.
Если подходить с единых научно-методологических позиций, то:

  • Вода (H2O) — природное явление, и все без исключения химики напишут, что молекула воды образована двумя атомами водорода и одним атомом кислорода. Хотя их изложение не будет совпадать текстуально как два экземпляра таблицы умножения, тем не менее общее содержание текстов будет одним и тем же: молекула воды — это H2O.
  • Аналогично мы в праве требовать, если разные социологи или историки берутся за исследование фашизма, то в конечном итоге набор признаков, характеризующих фашизм, при условии, что фашизм действительно существует как явление в жизни общества, будет одним и тем же; а описание каждого из признаков каждым из них будет передавать один и тот же смысл, более или менее своеобразным литературным стилем, но обеспечит единообразное понимание явления разными читателями, способными разобрать предложение по частям речи.

Ссылки на то, что химия изучает «простые явления», а социальные мыслители — якобы изучают «невообразимо сложные» социальные явления, и потому сопоставление вопросов о составе молекулы воды и сути фашизма научно-методологически некорректно, — приняты быть не могут. Причины в том, что те, кто убеждён в «простоте» химии и «невообразимой сложности» социологии, — не знают ни химии, ни социологии и не владеют жизненно состоятельной методологией познания2.
В данном же конкретном случае несовпадение наборов признаков фашизма У.Эко и Л.Бритта — следствие того, что оба не имеют ясного представления об обеспечении метрологической состоятельности научно-исследовательской деятельности вообще3. Возможно, что оба названных, будучи, гуманитариями, считают себя свободными от необходимости заниматься проблематикой обеспечения метрологической состоятельности социологии и социальной философии даже, если слышали такой термин «метрологическая состоятельность», поскольку относят его исключительно к сфере естествознания и техники. Тем более сказанное о необходимости обеспечения метрологической состоятельности касается тех, кто цитирует и интерпретирует обоих «авторитетных» исследователей фашизма. Полезно также подумать и о том, кто и с какими целями культивирует их авторитет в глобальных масштабах.
Тем не менее, при несовпадении полных наборов признаков фашизма у названных авторитетов, а также и у подавляющего большинства других исследователей этого вопроса, при их согласии, что фашизм многолик и сводить его к атрибутам культуры третьего рейха или Италии времён Муссолини и т.п. — ошибочно, практически все они единодушны в том, что «фашизм игнорирует права личности (человека) и подавляет их в угоду достижению целей вождей общества, подвластного фашизму».
Однако это единственное утверждение4, которое обще для всех исследователей и критиков фашизма в толпо-«элитарных» культурах, даёт представление не о сути фашизма, а характеризует лишь его «тень».
Соответственно, если источником света «убить» одну тень, то сам объект будет продолжать существовать, но благодаря этому источнику света у того же самого объекта появится новая, другая по форме и иначе направленная, «тень».
Примерно так и борются с «фашизмом» все благонамеренные толпо-«элитарные» общества на протяжении всей истории нынешней глобальной цивилизации. И потому Умберто Эко прав в том, что назвал свою статью «Вечный фашизм», видя, что фашизм — неотъемлемый атрибут истории человечества, непрестанно меняющий свои обличья в разных обществах и в соответствующие эпохи, в которых он предстаёт перед людьми, и искоренить который в силу неведомых для У.Эко причин человечеству не удаётся5.
Причина такого рода нескончаемой и бесперспективной борьбы с «тенью» в том, что:
Вопрос о сути человека — это тот вопрос, разнообразие ответов на который порождает и разнообразие ответов на вопрос о нормальном образе жизни человеческого общества, о правах человека, и о фашизме, попирающем права человека.
Даже если ответ на этот вопрос не оглашён, то всякий, кто говорит об игнорировании и подавлении прав человек фашизмом, где-то в глубинах своей психики имеет свои образные представления о том, что есть «человек нормальный», и что есть отклонение от нормы, и как должно жить общество «нормальных людей».

  • Либерализм полагает, что норма — отсутствие какой-либо определённой нормы, т.е. норма — это разнообразие, в общем-то ничем не ограниченное, кроме разве что законодательства, ориентированного на защиту этого разнообразия как нормы.
  • То, что либерализм именует термином «фашизм» (т.е. это не обязательно действительный фашизм в одной из его форм), заявляет о своём несогласии с либерализмом и провозглашает ту или иную определённую норму, которую пытается воплотить в жизнь как по отношению к личности, так и по отношению к социальной организации.

В этом и есть суть различий и разногласий между либерализмом и отъявленным фашизмом (т.е. фашизмом обнажённо олигархически-диктаторского типа).

«Борьба нанайских мальчиков»: в действительности это один человек, на которого надеты две шубы так, что воротники обеих шуб приходятся на его бёдра, а рукава одной шубы пришиты к другой, что создаёт иллюзию объятий «борцов».


«Борьба нанайских мальчиков»: в действительности это один человек, на которого надеты две шубы так, что воротники обеих шуб приходятся на его бёдра, а рукава одной шубы пришиты к другой, что создаёт иллюзию объятий «борцов».

А обще им то, что жизненно состоятельный ответ на вопрос о сути человека состоявшегося — неведом ни либералам, борющимся с фашистами, ни отъявленным фашистам, борющимся с либерализмом и порождаемым им развратом. Если же дать ответ на этот вопрос (см. далее раздел 4), то борьба либерализма с фашизмом и фашизма с либерализмом — предстаёт как «борьба нанайских мальчиков»6. И соответственно капюшоны, якобы скрывающие головы «борцов», реально пусты, а под ними — та часть тела человека, изображающего борьбу, в которой ноги присоединены к туловищу, и которая не предназначена для того, чтобы ею думать. Последнее обстоятельство и объясняет жизненную несостоятельность идей как либерализма, так и отъявленного фашизма обнажённо олигархически-диктаторского типа.

 

 

 

 

 


1 То, что оба они, а не кто-то один, дали ошибочные характеристики фашизма, будет показано далее.

2 О методологии познания см. работы ВП СССР «Диалектика и атеизм: две сути несовместны» или «Основы социологии» (Часть 1).

3 В материалах Концепции общественной безопасности эта тема освещена в работе ВП СССР «Основы социологии» — раздел 1.3. «Метрологическая состоятельность науки и метрологическая несостоятельность псевдонаучных теорий. Измерения и оценки» (в томе 1).

4 Ещё один признак фашизма, по мнению многих «антифашистов», но не всех — оценка гомосексуализма как отклонения и извращения и неприятие его как нормы жизни вплоть до физического уничтожения гомосексуалистов. В частности, в этом едины и Умберто Эко, и Лоуренс Бритт, и Ян Фляйшхауер.

5 С этим же связано и полное искреннее согласие некоторых фашистов с лозунгом «фашизм не пройдёт!», поскольку они понимают слова «не пройдёт» в значении «не останется в историческом прошлом».

 

 

Copyright © 2013 M.Ig.
All Rights Reserved